«Наш уровень жизни не сравнить с уровнем наших бабушек». Интервью с психологом Ольгой Печерской

10 мин

04 июля 2026

Поделиться

Скопировать Telegram ВКонтакте WhatsApp

Ольга, давайте начнем с обсуждения искусственного интеллекта, поскольку он, например, используется у нас на платформе. Что вы думаете об ИИ и работе психолога? Сейчас некоторые люди боятся остаться из-за него без работы, а некоторые, наоборот, хотят скинуть на ИИ все свои дела.

Я склоняюсь к тому, что искусственный интеллект, безусловно, помогает. В нем есть что-то, что может помочь всем нам. Но опираться только на него и располагать только его знаниями — это также безответственно, как надеяться, что что-то произойдет само, совершенно самостоятельно. Так не бывает. Поэтому, что я могу здесь сказать? ИИ это, конечно, прекрасно, он помогает очень часто и очень во многом, например, чтобы быстро сориентироваться и увидеть что-то с другой стороны.

Например, на ZiNGiZi есть «Супервизор». Но даже и этот помощник не анализирует целиком и полностью материал так, как его может анализировать человек. В профессии психолога «психо» — это всё-таки душа, про душу. Невозможно ее почувствовать, работать с ней сухим языком, даже очень творческим языком искусственного интеллекта. Всё равно, это машина, а не живой объект. Поэтому я считаю, что здесь конкуренции просто нет — есть очень неплохой, хороший помощник, секретарь, костыль, всё что угодно.

Вам помогают инструменты ZiNGiZi? Вы пользуетесь его инструментами?

Мне очень нравится в ZiNGiZi возможность ведения журнала и супервизии сессий, потому что мне не нужно запоминать весь материал. Я могу в процессе сессии набрасывать какие-то основные моменты, а всё остальное сделает супервизор, он запоминает, он ведёт автоматически журнал. Журнал для меня — это очень удобно, потому что я с ним не отвлекаюсь практически. Я могу лучше почувствовать человека, могу направить свои усилия на работу с ним, а не на ведение журнала сессии. Это очень удобно.

Я видела все инструменты ZiNGiZi и у меня, как у телесно-ориентированного психотерапевта, есть, конечно, свои предложения, что поменять, как исправить.

Например, инструмент, которым я оказалась не стопроцентно довольна, это «Колесо жизненного баланса». Я, когда работаю с клиентами напрямую, мы колесо этого баланса рисуем от руки, заодно я не предлагаю сразу же, какие сферы жизни ему бы оценить, и человек начинает набрасывать, какие сферы для него актуальны. И мы можем в динамике это оценивать, какие сферы появляются, какие исчезают. В ZiNGiZi у колеса баланса восемь сфер, а мы иногда с клиентами набрасываем и 20 каких-то жизненных сфер. И для человека это очень показательно, например, он может забыть о какой-то сфере и потом сделать из этого какие-то выводы.

Давайте тогда к ИИ ещё вернёмся. Сегодня выходят новости, что люди общаются с чатом GPT, как с психологом, это правда?

Вы знаете, это реально происходит, и даже среди моих клиентов есть те, кто использует искусственный интеллект в качестве помощи. И я считаю, ну пусть, это неплохо. Реальной помощи это не заменит, а вот в качестве межсессионной поддержки подойдет — где-то снимет тревогу, где-то что-то объяснит. Кроме того, мы с клиентами можем синхронизировать словарный запас терминов из психологии, спрашивая, например: «Что вы под этим термином понимаете?». Мне уже не приходится объяснять, например, что такое рефлексия.

Клиент, получается, становится образованнее, общаясь с искусственным интеллектом, и вы больше говорите на одном языке?

Не то чтобы на одном языке, его всегда необходимо синхронизировать с любым клиентом. Я считаю, начальное психологическое образование необходимо получать в школе, но даже если человек получает его с помощью искусственного интеллекта, то «испорченный» психологией, слегка психологизированный клиент гораздо лучше идет в терапии, чем человек абсолютно «нулевой». Я бы искусственный интеллект воспринимала, как очень хорошего библиотекаря, который может нужную литературу в нужном месте открыть, показать, обратить внимание. Я же в прошлом научный сотрудник, и у нас до эпохи массового интернета были вот эти вот реферативные журналы. Там собиралась информация, как это делает ИИ, и ей можно было пользоваться — это были рефераты разных статей по определенным ключевым словам. Представляете, сколько карточек надо было перерыть, чтобы найти и создать какую-то информацию? В то время на лабораторию у нас было три компьютера.

Вы считаете, что детям нужно преподавать азы психологии?

Абсолютно. Сейчас наша школьная программа заточена на конкретные знания, не на понимание, не на развитие навыка учиться. Готовые знания очень сильно перегружают ученика и формируют повышенный уровень тревожности. Ко мне приходят на терапию дети с большим стрессом. Поэтому хотя бы начальное психологическое образование — это уже не пожелание, это жизненная необходимость. Дети будут понимать, что с ними происходит. Знаете, у нас очень много среди взрослых и, соответственно, среди их детей приходят на приём те, кто даже не знает, что такое эмоции, и не могут ответить на вопрос, что они сейчас чувствуют. В принципе элементарного «я сейчас злюсь» или «я сейчас радуюсь» они порой не могут различить. Вот эта алекситимия — это обычно не жесткий диагноз, а чаще всего необразованность, неразвитость эмоционального интеллекта.
Поэтому я очень люблю «испорченных» психологией людей — тех, кто погрузился в предмет, психологизирован, прикоснулся к теме и понимает, что эмоции имеют под собой биохимическую основу. Сращивание биологии и психологии также важно, чтобы понимать, что эмоцию не человек якобы себе «придумал», а это впрыск в кровь определенных гормонов. Эмоции — это, извините, не какая-то «шизотерика», они выражаются и проявляются на физиологическом уровне и вы не можете с этим спорить.

Теперь поговорим о любви к клиенту. Доктор психологических наук Дмитрий Ягудин, отвечая на вопрос, поможет ли чат с ИИ клиенту, сказал, что у того нет любви. Насколько в работе психолога важна любовь к клиентам, нужно ли ее испытывать? Есть же и обратная сторона — когда клиент ушел, а ты продолжаешь о нем думать, значит что-то пошло не так. Как совместить два этих полюса?

Если у тебя клиент ушел, и ты продолжаешь о нем думать, тебя это триггерит и беспокоит, тебе самому надо в терапию. И у психолога, у психотерапевта обязательно всегда есть личная терапия. А еще, если возникли какие-то очень волнительные терапевта вопросы на сессии, надо к супервизору. Обязательная регулярная личная терапия и супервизия психолога — признак хорошего специалиста.

Для психолога, для психотерапевта крайне важно быть… я бы не сказала, что здесь речь только про любовь, я считаю, что важно быть идеально чистым проводником. Быть эмпатом и отражать, и понимать, что происходит.
Важно быть не только очень образованным человеком, а, кроме того, постоянно в процессе задавать себе вопрос: «Что сейчас со мной происходит? Как это укладывается в парадигму мира, мою и клиента? Где здесь разночтение?». Вести прием невозможно без эмпатии, без чувствования, без понимания клиента. Ведь на том конце пациент, живой человек и он же тоже чувствует — на него смотрят, как на кошелек, на него смотрят, как на счетчик времени («когда же ты уйдешь?») или на него смотрят с бесконечным принятием и сочувствием. И этот психолог напротив — он вместе с тобой рыдает и погружается в проблему или он способен контейнировать свои и твои эмоции, выдерживать тебя с твоим горем и помочь увидеть свет в конце тоннеля, подняться и помочь выйти из тупика?

Любовь, безусловно, должна присутствовать во всем, но в первую очередь это должна быть любовь к себе. И здесь я не про эгоизм, а про чувствование себя, понимание себя. Я все время говорю, что «из пустого ведра напоить невозможно. А если это пустое ведро еще и без дна, то тут вообще ни о чем речи не может быть».

Например, если мать не любит себя, не понимает себя, понять и полюбить своего ребенка она не в состоянии. Это не любовь, это, скорее, к зависимости ближе, это больше к перекладыванию целей, ценностей. Нет здравого в таких отношениях, где сам человек себя не любит, о себе не умеет заботиться, не соблюдает, соответственно, ни свои границы, ни чужие.

Специалист прежде всего должен понимать, знать и поддерживать свой ресурсный статус. Из опоры на него клиент, а в некоторых случаях и пациент, формирует свой ресурс, свои границы.

Глубокая работа с клиентами не приводит к выгоранию?

Здесь без личной терапии и удержания собственных границ не получится. Выгорают все, кто работает с людьми, особенно в тех профессиях, которые сопряжены с большим уровнем ответственности, с большим количеством бумажной работы, волокиты и с большим напряжением. Это и медицина, и педагогика, и социальная работа, в том числе наша психологическая работа — все мы подвержены выгоранию.

Поэтому режим отдыха, режим соблюдения себя очень важен. И без регулярной работы над собой, личной терапии, супервизии, держать ритм не получится. Я раньше этого не понимала, и мне было удивительно, почему вот эти психиатры, психотерапевты, психологи, которые приезжали, у которых мы учились, с которыми мы отдыхали и знакомились, у них отпуск минимум раз в полгода хотя бы, а чаще всего раз в квартал и четко простроенные выходные дни. Это прямо рекомендованный режим для тех, кто действительно работает в очень большом напряжении. Мало кто может выдержать это без регулярного хорошего отдыха с заботой о себе. Это важная часть, правда, важная. Психолог должен учить клиента заботиться о себе, и сам должен заботиться о себе.

Является ли задачей психолога, чтобы клиент от него ушел? То есть клиент приходит с проблемой, проблема решается, и клиент говорит: «Спасибо, до свидания». Или всегда есть над чем работать?

Безусловно, есть над чем работать всегда. Вопрос только в том, мы «подсаживаем» на себя клиента или мы ему даем возможность пробовать самому и ошибаться, выступаем в роли родителей, воспитателей, каких-то значимых взрослых, которые научают, помогают освоиться в этой жизни, и к которым ты можешь обратиться в случае трудностей. То есть — есть ли он, тот берег, к которому ты можешь пристать, пополнить свои ресурсы, свои запасы и снова идти в свое путешествие по жизни. Когда человек может побыть в терапии, потом пойти, ошибиться, вернуться исправить и снова жить, не разрушаясь от своих ошибок.

Есть разные клиенты, и у каждого своя потребность. Ко мне клиенты заходят тоже с разным. Есть те, кто говорит: «Я пришел в регулярную работу, меня не интересует что-то периодическое. Мне нужен человек, которому я буду доверять, который будет меня понимать, и которого я буду понимать и принимать его рекомендации и видение». Чаще всего это руководители больших организаций, больших проектов, которые чувствуют большое напряжение, и вот эту близость к выгоранию. Они идут в регулярную работу потому что понимают всю меру ответственности. А те, кто работают не на таких сложных должностях, они приходят с проблемами, выгружают, мы их решаем, человек уходит.

И всем я говорю, что регулярная работа неплоха. Вы зубы чистите два раза в день. Это профилактика. Вы кушаете три раза в день. Ну, кто один раз в день, тот пользуется услугами врачей, потому что сам себе гробит здоровье. Так и с психопрофилактикой.

Я бы, честно говоря, рекомендовала всем работать с какой-то регулярностью, кому раз в неделю, кому два раза в неделю, кому раз в месяц, кому раз в полгода, но регулярность эту поддерживать. Ни к чему перегружать свои резервы, чтобы потом создать себе проблему и героически её решать. Есть такое у нас в менталитете, мы это любим, и поэтому хорошо, когда есть возможность «профилактироваться», для этого существует сейчас в поликлиниках хотя бы диспансерный приём. Вы же на машине ездите, двигатель вы регулярно проверяете, тормоза проверяете. Чем своё тело, своя психика хуже, чем автомобиль?

Есть же такой стереотип у многих людей, что не нужно обращаться за помощью, чтобы не показать себя слишком слабыми.

Да, это особенности менталитета, программ, которые мы усвоили от своих предков. В итоге это выбор каждого. У меня у самой есть такие родственники, которые говорят: «Это всё фигня». Сейчас этого стало меньше. У меня даже мама раньше говорила: «Я этих психологов терпеть не могу». Я отвечала: «Ничего, что я тоже психолог?»
А сейчас она говорит, какая у меня серьезная работа, какие сложные случаи бывают. Гораздо с большим уважением теперь относится.

У нас у всех в детстве был либо первый учитель какой-то не тот и не научил учиться, не развил любовь к познанию, вместо это вызвав отвращение и неприятие… Или был врач-стоматолог, который напугал на всю жизнь, и человек теперь со своими зубами не в жизнь не пойдет к нему, а слыша звук бормашины, падает в обморок. И с психологом бывает точно так же. Люди встречают некомпетентного специалиста, который может расшевелить травмы и отпустить человека, «разбередённого» такого всего, и сказать: «Ваше время истекло, пожалуйста, идите, в следующий раз придёте». И ведь ни лицензирование, ни образование этого не уберут. Такие специалисты были, есть и будут всегда, к сожалению.

На что ориентироваться при выборе психолога?

Ко мне очень часто приходят, или мы дома с кем-то спорим, и кто-то говорит: «Я за интуитивное питание». Я говорю: «Да вы что, серьёзно, что ли? Вы питаетесь интуитивно, а что так много болеете? Значит, ваша интуиция какая-то не очень, или там работают какие-то другие программы, может, у вас там вместо интуиции аутоагрессия включилась, она вас разрушает». Поэтому ориентироваться на интуицию в выборе психолога – это тоже не очень разумно. Посмотрите, вам человек в описании близок, не близок. Хотя бы чтобы не вызывал отторжение его вид и его описание своих характеристик.

Не бойтесь пробовать, пробовать надо. Даже если с одним, другим, третьим не получилось, это не факт, что это были ваши специалисты. Вы знаете, очень часто была такая картина, когда мы встречались на обучениях с очень именитыми психиатрами, психотерапевтами, приходил клиент демонстрационный, бывало, что психиатр маститый, очень опытный, с многолетним стажем, не может помочь ему. А потом клиент приходит к какому-нибудь студенту-психологу и тот «попадает»… Бывает, монетка наконец-то провалилась туда, куда надо.

Признаки хорошего психолога я уже говорила — постоянное обучение, регулярная личная терапия и супервизия — это обязательно. А остальное — личные предпочтения.

Давайте поговорим о вас, как вы пришли к психологии. У вас есть медицинское образование?

Да, у меня среднее медицинское образование, высшее медицинское – это клиническая психология. Изначально же с психологией я столкнулась в обучении дополнительном еще во время учебы в институте. Первое базовое образование у меня педагогическое, я биолог-химик по образованию. И там у нас тоже в программе была всякая возрастная психология.

А кроме того получала тогда еще дополнительное платное образование по профессии практический психолог. В те времена это не практиковалось так широко. А мы группой с разных институтов ходили, обучались самостоятельно. Я многое помню оттуда, было очень много ценной информации. Нам давалось все большим пакетом. То, что нам тогда базово давалось, сейчас же целый курс по этому делают. Эриксоновский гипноз, например. А у нас это просто в базу входило.

Но психологом я тогда не стала. Так развернулась жизнь, что я ушла работать после диплома в науку и проработала в области биохимии 14 лет.
А в психологию меня вернула семья. Как всегда семья — это главная жизненная школа. Я мама троих уже взрослых детей, третий раз замужем. Сейчас я любимая и любящая жена. И знаете, вот строить отношения, где тепло, спустя годы — это такая работа, действительно работа, которой я горжусь. Мы работаем с мужем вместе над этими отношениями и при этом я не говорю, что у нас все беспроблемно, это ложь, так не бывает.
Когда-то моему маленькому ребёнку поставили диагноз диабет. Это сложный диагноз, большое родительское напряжение и зашкаливающий уровень стресса. Это привело к тому, что где-то спустя два года семья распалась. Тогда я поняла, что жалеть, бояться, переживать — это не выход. Нужно разбираться, что происходит, как работает тело. Тогда, конечно же, я тоже пошла сперва по всем эзотерикам, по расстановкам, а потом вернулась в обучение психологии и психотерапии.

Тогда параллельно я получала просто потрясающий объём знаний. Я обучалась в меде, параллельно раз в квартал в институте кинезиологии и плюс ещё телесно-ориентированной психотерапии и психосоматике. При этом помним, что у меня трое детей — кого-то надо учить, кого-то лечить, с кем-то лежать в больнице, одновременно и параллельно с медицинскими практиками по учебе… Что помогало не сойти с ума? Занятия собой — терапия, “Русский по пятницам” и танцы 4 раза в неделю — сальса, танго, и социальные танцы, бальные вальсы. Это сильно разгружало.
Так вот, закончив среднее медицинское, я поступила в мед, уже на клиническую психологию. Я получала это образование осознанно. А практическую психологию изучала углубленно. Самое прикольное было, когда приходят преподаватели, которые нас в меде обучают, заходят, такие: «О, Оля, ты что тут делаешь?» — «Бумажку получаю». Мы же с ними вместе на различных курсах психотерапии и кинезиологии учились до этого.

На самом деле, дело было не в бумажке. Там было очень много нового. Мы обучались полимодальному подходу профессора Каткова Александра Лазаревича, который нам открыл психотерапию с новой стороны, по-другому. Это свой собственный подход, где контакт совершенно другой. И эффективность абсолютно другая. Я очень благодарна нашему меду и тому, как и что там давалось.
Кстати, кинезиология у меня тоже и психотерапевтическая, и энергетическая, и духовная, и прикладная, реабилитационная, гимнастика мозга. Я мультимодальный специалист, «телесник» со всех сторон. И я вот уже более 14 лет непрерывно и очень активно учусь.

Сейчас вот, например, летала в Москву на обучение по прикладному направлению в академию профессора Васильевой Людмилы Федоровны, это медицинская, но не менее волшебная с точки зрения обывателя кинезиология. А с точки зрения неврологов очень даже понятная, — работа с «Сенсорной интеграцией и гормональным балансом». Вот думаю, как её теперь удаленно на Зингизи применять.

А в конце лета, в августе, у меня начинается курс по работе с нейроотличными клиентами. Это СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности), это РАС (расстройство аутистического спектра), БАР (биполярное аффективное расстройство) и так далее. Потому что с этими диагнозами приходят ко мне на приемы, и я решила углубиться в эту тему.

Как работа с людьми с такими диагнозами проходит?

Например, аутизм бывает очень разный. Бывает в форме с умственной отсталостью, когда вот эти дети могут свои фекалии по стенам размазывать. Могут быть те, которые абсолютно не реагируют на внешний мир, а могут быть очень высоко интеллектуально развитые. У меня сестра, она работает тьютором. У неё подопечный мальчик с аутизмом очень развитый. Да, у него есть свои особенности, но он выигрывает все Олимпиады легко. Но диагноз есть и особенности поведения тоже есть.

Я бы не хотела сейчас их разбирать, потому что это целая огромная тема. Кроме того, я не являюсь специалистом именно в области аутизма. Скорее, я тот человек, который изучает эту тему.Для тех, кому интересно, есть очень хорошая книжка — «Расколдовать особенного ребёнка» Натальи Тимошниковой.

А как определить этот диагноз? Можно сдать анализ крови и определить его?

Сдать анализ крови мы можем на генетические заболевания. На психические заболевания невозможно сдать анализ. Это особенности устройства психики. Эти заболевания могут быть вкупе с генетическими заболеваниями тела, а бывают несопряжённые с этим. Например, умственно отсталые очень часто физически очень здоровые люди. Буквально богатырских сил. А могут быть и хилые. «В здоровом теле здоровый дух» — это, конечно, очень хорошо, но не всегда совпадает. А совпадает, скорее, в том, что здоровый дух способен поддерживать здоровье тела, а нездоровый дух способен «раскачивать» состояние тела.

Говорят: «Надо побегать и стресс пройдет». Это не работает?

Здесь про другое. Безусловно, эмоции имеют связь с телом, они отражаются в теле. И, например, гормоны стресса, вырабатываемые при каких-то происшествиях, при угрозах, при травмах, они в полной мере целиком утилизироваться без приложения физической работы телом не могут.
Я все время привожу клиентам такой пример для понимания как мы физиологически устроены. Если с нас вот эти все нововведения цивилизации убрать (результаты культурной, технической эволюции) и поселить в тайге или в джунглях, то на уровне физиологических проявлений, — так называемой телесной эволюции, мы соответствуем примерно человеку каменного века.

Да, мозг у нас более развит, он нам помогает снова набрать наши эволюционные изменения. Но физиологические реакции у нас остаются точно те же, которые были в каменном веке, грубо говоря. Так вот, представьте, идёте вы по тайге, «обрывок шкуры мамонта вокруг могучей талии, под мышкой каменный топор, а в руке копьё». Идёте, и вдруг — опа, медведь выкатился на дорожку. Первая реакция — убить. А за медвежонком выходит мама. Тут, конечно, знаете, кто кого — непонятно, лучше убежать. Реакция — бей, беги. А потом вы понимаете, что от мамы-то так просто не убежишь, и проще упасть и прикинуться мёртвым.

«Бей», «беги», «замри». Вот они — все реакции. Они и у современного человека точно такие же. Они срабатывают все. Просто приоритетной является какая-то одна. У кого-то первая реакция – его напугай, он тебе в глаз даст. У кого-то – напугай, он в обморок упадёт. У кого-то – напугай, и он убежит.

Теперь давайте рассмотрим как стресс влияет на организм. Вот человек бежит от угрозы, от той медведицы, он вообще в это время думает про то, что «вот здесь грибочки растут, вот там ягодки надо бы успеть собрать, потому что кушать-то что-то надо будет»? Нет, совершенно он про это не думает. Это про то, что пищеварительная система у нас отключается в стрессе.

Думает ли человек, убегая от дикого животного, что он порезался, поранился, поцарапался, надо обработать рану, чтобы, не дай Бог, заражения не было? Ничего он про это не думает. И у него отключается иммунная система тоже. Думает ли человек о том, какую ночь любви он проведет со своим партнером? Какие у него там есть прекрасные отношения или еще что-то? Нет, мочеполовая система тоже выключается. Она не нужна в состоянии стресса. Это режим выживания.

Нервная система, как она сработает в состоянии стресса? Вы бежите, вы думаете: «Вот пространство вариантов, можно туда свернуть, можно туда свернуть, можно сюда, можно сюда». Нет! Тоннельное зрение, тоннельное мышление — это тоже признак стресса. Что у нас усиленно работает в состоянии стресса, когда вы убегаете от разъяренного дикого животного или от какой-либо опасности? Мышцы работают.

А чтобы мышцы усиленно работали, работает с огромным напряжением сердечно-сосудистая и дыхательные системы. Организм перегружается. Потом напряжение сохраняется в мышечном каркасе, поскольку в современном социальном устройстве культура же и мы не имеем права дать в глаз тому, кто нас обидел, наорать на него или еще что-то. Нам надо держать лицо, вообще сдерживаться. А то полиция, суд последствия…

Поэтому, смотрите, у нас действует узконаправленно нервная система и зашкаливает мышечное напряжение, в котором потом остаются «узелки» на память, если мы, например, его не сняли, не порубили дров, не дали в глаз, не подрались, не убежали и ничего не сделали. Напряжение остается и в дыхательной системе — отсюда различные астматические явления. И, пожалуйста, вот вам весь спектр в организме, который страдает в ситуации стресса. Появляются психосоматические заболевания. Они появляются в результате длительно идущего, тяжелого, непереносимого стресса.

Как получается, что никакого медведя в реальном мире чаще всего нет, а человек реагирует на стресс как на реального медведя?

Все правила безопасности написаны кровью, эволюция тоже построена на выживании. Выжили те, у кого были эти программы. И сейчас на самом деле просто техническая и культурная эволюция шагнули вперед, и они развиваются быстрее, чем физическая эволюция. Тело к этому не всегда успевает приспосабливаться. Ведь физическая эволюция наша, телесная, она более медленная, но более устойчивая. Если бы мы менялись точно так же, как меняется техническая эволюция, что было бы? Вспомните, ведь всего 30 лет назад интернета как такового не было. Мы звонили по стационарному телефону. Вот представьте, что наше тело в течение жизни несколько раз бы что-нибудь отращивало, что-то бы отмирало. Если бы эволюция бы происходила таким образом мы бы выжили, но мы бы не остались таким видом, которым мы являемся. Это было бы что-то из фантастик, фэнтези, вот этих абсурдных, где нет вида, он меняется постоянно, мутирует, что-то происходит.

А здесь наше драгоценное тело, оно стабильное, оно даёт основу для нашей великолепной психики, для нашего драгоценного разума.
Я, как телесно-ориентированный психотерапевт, считаю, что тело — это самое надёжное, самое стабильное в человеке. Тело помнит всё, тело знает всё, тело никогда не врёт. А вот психика способна подменить воспоминания, психика способна тут же что-то состряпать новое, а наш разум, и даже подсознание, не различает — я реально в этом участвовал, или я это видел по телевизору, или это сон приснился? Не различает.

На этой особенности психики основаны многие телесные практики связанные с регрессом и более благополучным перепроживанием тех периодов жизни, в которые вы получили травму, мешающее вам убеждение или неблагоприятный паттерн поведения. Например, практики цикла Добаюкивания, дипломированным мастером которых я являюсь. Они помогают вернуться в различные этапы детства и на телесном уровне сформировать новые воспоминания, которые станут новым, устойчивым фундаментом вашей жизни.

И именно из-за такого свойства психики я, например, против просмотров фильмов ужасов, потому что для подсознания, для тела это слишком большой выброс гормонов, это дополнительный стресс. Вы знаете, наш уровень жизни не сравнить с уровнем наших бабушек, даже с нашими родителями не сравнить. У них стрессоров было меньше, уровень личной ответственности был меньше.

Почему так? Сейчас больше удобств цивилизации и комфорта.

У школьников и подростков сегодня все по-другому. Во-первых, начиная с физического воздействия — сегодня столько всего в нас входит, под что тело не адаптировано, той же «химии» раньше не было, было более натуральное питание. Такого количества химических веществ, электромагнитного воздействия на нашу генную, иммунную систему, не было. Сейчас и календарь прививок очень сильно вырос.
Какие-то болезни в связи с улучшенной логистикой теперь могут дойти и до нас. Сегодня мы, например, и малярийного комара в Сибири можем найти. Психическая нагрузка тоже очень увеличилась, объем знаний вырос. Если раньше раз в неделю была газета, телевизор сколько-то минут в день, то сейчас сколько каналов, поток информации настолько велик, а еще интернет, постоянный скроллинг ленты. И в них отнюдь не благостная информация.

Плюс ты не можешь безопасно для себя ошибиться — велика вероятность, что тебя где-то снимает скрытая камера, и потом это будет выложено в интернете, и тебя поднимут на смех. Ты постоянно чувствуешь, как будто за тобой следят и наблюдают, это очень сильно увеличивает психическую нагрузку.

Материнская, например, ответственность какая сейчас? «Можно мне давать это ребенку или нельзя?» «Прививать, не прививать?» Если раньше нас приводили в школу, и там учили читать, писать, то сейчас родители должны привести ребенка уже обученного. А еще есть ответственность за то, что его оставили одного дома, а при этом родителям надо работать, а то кто содержать-то семью будет? И при этом если что-то случится, тебя просто лишатродительских прав.

Сейчас все меняется стремительно. То, что раньше менялось столетиями, тысячелетиями, то сейчас это порой происходит за год. Очень большие изменения, а адаптивные свойства организма не успевают «подтягиваться». Стресс накапливается в теле и психике постоянно.
Почему я считаю, что работа с психологом — это постоянная работа. Также, как у каждого должен быть свой стоматолог, нутрициолог, свой терапевт, у женщины свой гинеколог, свой парикмахер. То есть тот, кому ты доверяешь, можешь прийти и какую-то часть своей ответственности делегировать, просто отдать и здесь, в этом месте, расслабиться.

У нас остался блиц — я буду называть популярное в соцсетях слово, связанное с психологией, а вы — толковать его.

«Проработанный»

Объясню через телесность. Проработанность здесь — это когда вы чувствуете каждую мышцу в теле проработанной. В психике «проработанный» — это когда вы понимаете, что вы чувствуете и умеете с этим обращаться, когда справляетесь не только с текущей ситуацией, но и с стрессовой нагрузкой.

«Нарцисс»

Это слово очень часто путают. Люди путают истерика и нарцисса. Проявления у обоих те же, они активно проявляются вовне. Только нарцисс проявляется так: «Мне плевать на вас, вас нет, есть я». А истерик: «Дайте мне эмоции, дайте мне сейчас внимание».
Многие люди, которые называют себя нарциссами, в реальности являются истериками.

«Расставить границы»

Очень важная тема. Это не означает, что кого-то нужно выгонять из комнаты, мол, ты мне мешаешь, подавляешь. Границы — это, опять же, про чувствование себя. Элементарно, ощутите границы физические своего тела. Это тоже границы, ваши первичные границы.
Если вы не соблюдаете границы, внедряетесь в чужое тело, то это уже как минимум изнасилование, как максимум убийство. Правильно? Поэтому соблюдение границ — важная тема, важная работа. В общем, очень важно и в соблюдении себя, и не нарушении чужих границ.
Границы нельзя поставить, где хочется. Минимальные границы, самые ближние границы, это границы собственного физического тела. И те границы, которые мы привыкли и воспринимаем — границы государства. Есть границы в работе — это зоны ответственности. Расставить границы — значит понять, за что я отвечаю. Еще есть границы во времени — где в жизни семья, где работа, находиться здесь и сейчас.
То есть, в общем, это понимание, где я и где не я. Может быть там — другие, может быть природа, может быть еще что-то, зависящее от меня, но точно не я.

«Осознанность»

Давайте разберем по слову, по словотворчеству, ведь русский язык очень говорящий. «О-сознанность». «Сознание», то есть «я». «О» — это «приобщение», «общее». А «ность» — это направленность на себя. То есть осознанность — это сознание, направленное на себя.
Если все время направлять сознание на себя, не получится так, что дорогу перейдешь не там, где положено?

А это здесь как раз наоборот. Когда человек осознанно себя ведет, то он понимает опасность перехода дороги в неправильном месте и предпринимает связанные с этим действия сообразно ситуации. То есть человек все-таки взаимодействует с миром, но через свое сознание, то есть — осознанно. Так что здесь вопрос во взаимодействии — внутреннем и внешнем.

Это как раз и о соблюдении границ — когда я соблюдаю границы временные, и границы территориальные — пешеходной и автомобильной дороги, юридические, моральные — сознаю ответственность за нарушения, и про согласованные взаимодействия тела, разума и души.

Чего я нам всем и желаю!

Беседовала главный редактор Мария Черкасова