«Утро без тревоги — это когда ты встаёшь и просто варишь кофе»: Интервью с психологом Юлией Кононовой

5 мин

29 сентября 2026

Поделиться

Скопировать Telegram ВКонтакте WhatsApp

Добрый день. Вы работаете с избыточной тревогой, предлагая клиентам избавиться от нее в короткий срок. Вы призываете не тратить время на дневники эмоций, марафоны и медитации. Сейчас такие услуги, как марафоны и медитации, очень популярны. Почему они не работают при избыточной тревоге?

Такие методики действительно вряд ли помогут избавиться от причин избыточной тревоги. В лучшем случае, они помогут справиться с симптомами. Есть куча упражнений для самостоятельной работы — снизить кортизол, подышать «по квадрату». Все их знают. Медитация действительно может помочь симптоматически. 

Однако у тревоги, особенно избыточной и неадекватной, всегда есть причина. И самостоятельно проработать ее бывает сложно, даже если вы сами специалист-психолог. 

Что вообще означает избыточная тревога? Какие у неё есть признаки? 

Вообще тревога — это в целом хорошая штука, которая помогла нам когда-то выжить и помогает выживать. Избавляться от неё полностью не надо. Другой вопрос в том, что она может стать неадекватной.

Например, у вас в понедельник на работе совещание, а вы всё воскресенье уже в тревоге, все мысли уже «в понедельнике». Тут уже можно говорить об избыточной тревоге. 

Вообще, тревога бывает разная. Бывает личностная тревога, бывает ситуативная. Ситуативная – это когда что-то произошло или что-то должно произойти, совещание то же самое, и вы тревожитесь. В общем, причины такой тревоги понятны, вопрос лишь в том, насколько сильно человек переживает эти эмоции. А бывает личностная тревога. Это фоновая тревога, когда «вроде всё хорошо, но что-то как-то не очень». Например, клиенты часто жалуются, что боятся стуков в дверь. Казалось бы, что в этом такого, чего страшного? Или девушка жалуется, что боится находиться одна дома. Она даже может начать воспринимать это как черту характера: «Ой, да я всегда тревожная».

Человек может привыкнуть и считать, что он просто «такой». Как тогда понять, что ему нужно работать с этим? 

Это, наверное, самое сложное — когда человек уже считает это нормой. Для начала работы важно увидеть, что это не норма. И поверить в то, что человек может жить по-другому. 

Недавно я выложила видео в соцсети. У меня там варится кофе, льется из кофемашины. Подпись такая: «Утро без тревоги – это когда ты встаёшь и просто варишь кофе». У меня больше тысячи лайков, сохранений. Это настолько людям откликается.

Это такая мудрая мысль.

Да, и это так просто, и так людям понятно. И многие даже не верят, что это возможно. И не существует универсальных советов, чтобы достичь этого состояния. Люди меняются ровно тогда и ровно настолько, когда и насколько они к этому готовы.

Я могу на своем опыте рассказать, как изменения произошли со мной. На тот момент я уже училась на психолога, работала, у меня была личная терапия. И тем не менее, я не осознавала, что у меня тревога. У меня тогда ребенок родился, шесть месяцев примерно было дочке. Я, конечно, понимала, что это период, когда тяжело эмоционально и физически, много переживаний. Как-то вечером я пошла в магазин. Ребенок у меня уже спал. Я прохожу мимо соседской двери, а у них там ребенок, девочка, месяца на два постарше. И я слышу, как девочка смеется. И мама с ней потихоньку разговаривает. У меня перед глазами возникает такая картинка: я вижу, как сидит девочка на ковре перед телевизором, мама счастливая, довольная, и всё так классно и спокойно. И в следующий момент у меня просто произошел щелчок.

Я понимаю, что вообще-то у меня всё для этого есть: у меня есть ребенок, ковер, телевизор. Но я бы вообще так себя не вела. Я бы в этот момент стала переживать: так, почему ребенок не спит? А почему он так громко смеется? Почему он так мало смеется? Почему он мало кушает? Почему он много кушает? И так далее, переживания у меня были постоянно. 

И я тут поняла, что у меня действительно была избыточная тревога. Я поняла, что из-за этого, во-первых, я устаю безумно. Во-вторых, я не могу радоваться простым вещам, например, что ребенок просто смеется.

Тогда я пошла работать с психологом и познакомилась с методом, в котором я до сих пор работаю — эмоционально-образной терапией. Это потрясающий метод. Он работает через бессознательное и позволяет быстро находить причину тревоги.

В моем случае оказалось, что моя бабушка была достаточно тревожным человеком. Бабушка, понятно, воспитывалась людьми, которые пережили войну. В то время действительно важно было быть тревожным, осторожным, ведь тогда это спасало жизнь. И это передалось нашему поколению. 

Получилось, что у меня срабатывало обусловливание — когда ребенок растет и видит,как взрослые реагируют в разных ситуациях. Это происходило буквально на бытовом уровне: не топай громко, а то соседка придет. И я как будто выросла в этом паттерне поведения: как будто всегда надо быть начеку, даже в очень простых и бытовых моментах. 

И вот в этом метод сработал особенно хорошо. Вообще, для меня бабушка — это человек, который наделён только одной функцией: любить. Она не может сделать ничего плохого. Не может ругать. А даже если ругает, то всё равно делает это из любви.

Если бы мы работали через сознание и логику и психолог спросил меня, например: «А не могло ли это быть связано с вашей бабушкой?», я бы ответила: «Нет, вы что». Но мы снова и снова обращались к образам, и в какой-то момент психолог спросила: «А вот это вы сейчас слышите чьим голосом?» И я поняла: бабушкиным.

В этом и заключается преимущество метода: во-первых, мы нашли причину, а во-вторых, смогли трансформировать ситуацию через образы. Мы дали той маленькой девочке, которая когда-то решила, что жить можно только так, новый опыт — через поддержку взрослой части.

Я, конечно, была впечатлена, потому что поначалу очень скептически относилась к этому методу. Думала: «Господи, какие ещё образы? Что за ерунда? Чем мы вообще занимаемся?» Мне важна логика, мне нужно всё объяснять именно через неё.

Но через пару сессий я вернулась к обычной жизни и оказалась в ситуациях, которые раньше автоматически вызывали у меня тревогу. Я остановилась и спросила себя: «Так, а зачем я это делаю?» И поняла, что делаю это, чтобы поддерживать тревогу.

Например, у моего ребёнка была приставная кроватка с четвёртой стенкой, которую я поднимала, чтобы она не упала. Однажды я уложила ее спать днём и подумала: «Так, поднять стенку?» Потом решила: «Да ладно, не буду. Я всё равно сижу здесь и смотрю на него через видеоняню».

И потом я поняла, зачем я это делаю: я же могла поднять эту стенку и просто спокойно находиться в другой комнате. Максимум, что может произойти — ребёнок проснётся и будет плакать.

То есть… Это тревога ради тревоги? Создать себе ситуацию, которую надо дополнительно контролировать. 

Да, да. Вот эта фоновая тревога, она как раз-таки подпитывается бессознательным решением, что мир небезопасный. 

Часто психологи говорят, что терапией нужно заниматься регулярно. При этом в описании своей работы вы предлагаете решить проблему за определённое количество сессий. В этом помогает метод эмоционально-образной терапии?

Да, в том числе. Сегодня в социальных сетях можно встретить споры между психологами: одни смеются над специалистами, которые обещают результат уже после одной сессии, другие с недоверием относятся к тем, кто работает с клиентами годами. А сам клиент при этом не понимает, какому подходу доверять.

Важно понимать, что это два разных формата работы: краткосрочная и долгосрочная терапия. Одни методы относятся к краткосрочному подходу, другие — к долгосрочному. Дело не в том, что один из них лучше, а другой хуже. Они отличаются задачами и уровнем изменений.

В краткосрочной терапии запрос клиента становится конкретной целью. Мы работаем именно с ней и решаем только те проблемы и задачи, которые напрямую влияют на текущее состояние. Эмоционально-образная терапия иногда позволяет добраться до причины проблемы за несколько сессий.

Часто человек в повседневной жизни действует по привычному сценарию. После работы со мной клиенты нередко говорят, что начали смотреть на себя со стороны и не понимают, зачем раньше вели себя определённым образом. Это происходит естественно: причина, которая управляла их поведением, больше не работает и уже не требует прежних действий.

Изменения всегда проявляются в поведении. Результат любой терапии — не только инсайты и осознания, хотя они тоже важны, а то, что человек начинает по-другому вести себя в жизни. Именно тогда появляются настоящие результаты.

С другой стороны, решение одной проблемы может затронуть только верхушку айсберга. Человек получит результат, но затем, возможно, захочет продолжить работу над собой?

Да, это уже другой вопрос. Здесь мы говорим о долгосрочной терапии, в рамках которой исследуем паттерны поведения и пытаемся понять, почему с человеком постоянно происходит одно и то же. Также такая терапия помогает разбираться в отношениях.

Некоторым людям краткосрочный формат просто не подходит. Им может потребоваться работа в течение нескольких лет. Если человеку интересно исследовать опыт отношений, научиться выстраивать доверительный контакт и лучше понимать себя, ему, например, может подойти гештальт-терапия. Это долгосрочный подход, в котором большое внимание уделяется отношениям, контакту и самопознанию.

Кому-то подходит психоанализ. В нём люди иногда работают годами и могут встречаться с психоаналитиком несколько раз в неделю. Для некоторых это комфортный формат: им действительно нравится глубоко исследовать себя.

А кто-то хочет быстро решить конкретную проблему и двигаться дальше. Клиентов, которые приходят именно за таким результатом, я после завершения работы отпускаю дальше жить свою жизнь.

Иногда терапевт может превратиться в своеобразный костыль, без которого человек уже не может обходиться. Если рассуждать глобально, одна из задач психолога — в какой-то момент стать человеку ненужным.

А вы сами говорите клиенту: «Ну всё, тебе пора»?

Здесь иногда происходит настоящая магия. После решения поставленной задачи я чувствую, что у человека всё наладилось и он уже со всем справился. Думаю: «На следующей сессии мы это обсудим». Но клиент приходит и приносит, мягко говоря, очень поверхностную проблему. Мы разговариваем о какой-то незначительных вещах, и я понимаю, что это осознаёт и он сам.

Тогда я спрашиваю: «Слушайте, а вы не хотите пару недель погулять?» — «Да, хочу. Просто не знала, как вам об этом сказать».

Так происходит со многими моими клиентами. Через некоторое время я пишу им, и оказывается, что либо проблема уже решилась, либо они возвращаются более осознанными и говорят, что хотели бы поработать над конкретными вопросами. Иногда важно просто пойти и пожить обычной жизнью, чтобы понять, произошли ли изменения. Не нужно бесконечно оставаться в рефлексии.

Обычно люди встречаются с психологом раз в неделю. Эта пауза нужна, чтобы запустились определённые процессы и произошла ассимиляция полученного опыта. А человек, который годами находится в терапии, постоянно остаётся внутри этих процессов. Он может даже не замечать, что происходит в его жизни, насколько терапия ему помогает и какие изменения происходят.

Иногда люди с гордостью говорят: «Я пять лет в терапии».

Да, почему-то иногда это считается даже модным. Но важно осознавать, действительно ли необходима такая длительная поддержка, или это костыль, с которым человек просто привык ходить, хотя ноги уже здоровые.

Мне кажется, многие боятся идти в терапию именно из-за этого «костыля». Они опасаются, что психолог будет склонять их ходить к нему годами. А вы, наоборот, говорите: «Иди погуляй».

Да, это происходит обоюдно. Я никого не заставляю продолжать терапию.

А сколько времени обычно нужно, чтобы человек пришёл к мысли, что ему пора «погулять»?

Минимум — четыре сессии. Именно столько, как правило, нужно, чтобы начали происходить изменения. Обычно работа занимает от четырёх до восьми встреч, но с разными клиентами бывает по-разному. Метод, в рамках которого я работаю, действительно относится к краткосрочным. Первые изменения могут произойти даже после одной сессии.

Существует также краткосрочная стратегическая терапия (КСТ), основателем которой считается итальянский психолог Джорджо Нардоне. Он продолжает практиковать и, по его словам, может принимать до 25 клиентов в день, уделяя каждому около 15 минут. 

Я даю клиентам домашние задания, основанные на техниках КСТ. Например, рекомендую каждый день тревожиться «по расписанию»: ставить таймер на 15 или 30 минут, садиться и тревожиться, не занимаясь больше ничем. Когда таймер прозвенит, человек возвращается к своим делам.

Если тревожные мысли возникают в течение дня, нужно сказать себе: «У меня есть время для тревоги, и я могу тревожиться в этот период».

Потом клиенты приходят, и я спрашиваю: «Ну что, получилось поставить таймер и тревожиться?» Они отвечают: «Таймер поставить получилось, а тревожиться — нет».

Специально, наверное, сложно.

Да, таким образом мы снимаем напряжение. Здесь работает парадоксальный механизм: мы как будто усиливаем тревогу. Обычно мы говорим себе: «Мне нужно успокоиться, я себя накручиваю». А можно сделать наоборот — сознательно дать тревоге пространство. Эти, казалось бы, парадоксальные домашние задания действительно хорошо работают.

Хочу рассказать о случае из своей практики. Ко мне обратилась женщина около 50 лет. Она осталась очень довольна результатом терапии. Женщина училась на психолога, но не могла участвовать в видеосвязи в Zoom. При включении камеры у неё перехватывало дыхание, она не могла говорить, у неё появлялся ком в горле и начинали дрожать ноги.

Мы стали разбираться, в чём причина, и нашли её. В седьмом классе она вышла к доске и рассказывала что-то об Африке. Она произнесла фразу, после которой весь класс, включая учительницу, рассмеялся. В тот момент детская психика не смогла справиться с эмоциями и переработать произошедшее. Необработанная эмоция словно ушла в бессознательное.

С тех пор в ситуациях, хотя бы отдалённо похожих на ту, женщина впадала в ступор. Её тело как будто пыталось защитить её от повторного переживания невыносимого чувства стыда.

Таких эпизодов может быть много, и они не обязательно связаны с родителями. У меня есть клиенты, у которых было прекрасное детство и адекватные, понимающие и поддерживающие родители. Но иногда в жизни ребёнка появляется соседка, учительница или кто-то ещё, кто создаёт ситуацию, после которой ребёнок принимает решение о себе и окружающем мире — например, каким он является и насколько мир безопасен. А затем начинает жить, опираясь на это решение.

Часто, когда люди жалуются на то, что им сложно проявляться или записывать себя на камеру, причина оказывается похожей.

Как вы нашли причину в этом случае?

Мы использовали гипносессию — эриксоновский гипноз, который также работает с бессознательными процессами. Клиентка вспомнила это состояние и поняла, когда впервые его испытала: «Точно, это было в седьмом классе».

Всё это время она не помнила о произошедшем?

Она не связывала тот случай со своими переживаниями. Это становится возможным, когда мы погружаемся в особое состояние, которое иногда называют трансовым. В этот момент внутренние ощущения становятся как будто громче внешних стимулов. Человек расслабляется, представляет что-то простое — например, море, — а я сопровождаю этот процесс голосом и прошу вспомнить, когда он впервые испытал то или иное ощущение.

Важно, что мы не просто ищем причину, а работаем с ней через образы. Клиентка представляла себя семиклассницей. Взрослая женщина подходила к девочке, поддерживала её, обнимала и говорила, что понимает, как ей сейчас страшно. Затем я предлагала клиентке высказать всё, что хотелось сказать в тот момент, в том числе учительнице.

Для бессознательного не важно, когда именно произошло событие — сейчас или 20 лет назад. Через два дня после сессии клиентка написала мне: «Я провела два созвона, я в восторге!» Это мой любимый случай: я сама не ожидала, что изменения произойдут настолько быстро.

Чтобы объяснить, как выглядит чрезмерная тревога, я использую такую метафору. Представьте собаку, которая услышала шум в кустах и насторожилась. После этого должно что-то произойти: либо кто-то выйдет из кустов, и собака отреагирует, либо она испугается и убежит. Реакция должна завершить этот процесс.

При чрезмерной тревоге ничего не происходит, но собака продолжает стоять в напряжении. Некоторые люди годами живут в таком состоянии.

Может ли человек не осознавать свою тревогу и думать, что с ним всё нормально?

Тогда не было бы такого количества лайков под видео с кофе и фразой: «Утро без тревоги — это когда ты встаёшь и просто варишь кофе».